Премия «Верю»

Специальный приз "За покорение вершин актерского мастерства и верность принципам школы К.С. Станиславского" вручен выдающейся российской актрисе МАРИНЕ НЕЁЛОВОЙ
 
Многие большие актеры раскрыли талант вопреки обстоятельствам. Тема «счастливого билета» имеет отношение и к судьбе Марины Нееловой, и не потому, что в театр «Современник», одним из символов которого она сегодня стала, молодая ленинградка попала случайно, заменив заболевшую актрису. Дело в другом. «Сказочное» амплуа начинающей актрисы в кино имело мало шансов выйти за рамки предложенных обстоятельств. Советскую «новую волну» сменяли деловитые семидесятые, с их приматом социального над импрессионизмом, и многие черты героини оттепельного кино оставили разве что сказочным принцессам и персонажам Андерсена (дебют Нееловой в кино – «Старая, старая сказка» Надежды Кошеверовой, 1970 год), Марка Твена и Жюля Верна.
 
Но тут вмешался его величество случай, а точнее, Илья Авербах, придумавший, как принцесса может быть вписана в советский контекст «нравственности на фоне производства» (в данном случае – на фоне старения ученого, отношениям которого с внучкой и был посвящен «Монолог»). Это совмещение порождало эффект нездешности, а потому и особой уязвимости героинь: может быть, в какой-то степени это относилось и к самой Нееловой, которая встревожила Фаину Раневскую «какой-то своей душевной незащищенностью». Теперь Марина Неелова была безоговорочно лучшей в амплуа героини, чья красота и внутренний свет не оценены внешним миром, чаще всего – ее избранником. Она может смириться, как Стеша в «С тобой и без тебя» Родиона Нахапетова, может мстить, как Валентина в «Слове для защиты» Вадима Абдрашитова, но всегда оказывается в позиции защиты, а не нападения. Говорят, после выхода «Осеннего марафона» Георгии Данелии  Марина Неелова получила тысячи писем с одним рефреном: «Как вам удалось так точно сыграть мою судьбу?»
 
Мастерица перевоплощения (свидетельством чему – парадоксальный Башмачкин в недавней постановке «Шинели»), Марина Неелова осталась верна своему амплуа в роли Раневской в «Вишневом саде»: это та самая беззащитность перед миром, особенно щемящая благодаря душевной красоте.